Комаров Иван Иванович

Материал из Wiki
Перейти к: навигация, поиск

Интервью с ветераном труда Комаровым Иваном Ивановичем.

Комаров И. И. и ребята нашей команды

Иван Иванович: Я родился в 1930 году 2 февраля. По документам – 6 февраля. Когда я пошел в армию, в документах допустили ошибку. Можно праздновать со 2-го по 6-е февраля! Мне 85 лет. Родился я в селе Усинское Шигонского района. Это возле Сызрани. В 1935 году родители переехали в село Рождествено. Там я прожил с 1935 года по 1946 год. В моей семье было 3 сына и 3 дочери. Мой старший брат ушел на фронт и, следом за ним, - отец. Отец погиб в начале войны, а старший брат вернулся.

Журналисты: Сколько Вам было лет, когда началась война?

И. И.: Мне было 11 лет! У нас в Рождествено площадь была большая. Школа была рядом и радиоузел. Вот мы с ребятами играем и объявляют, что началась война. Было 22 июня 1941 года. Рядом был дом мамы. И я бегу, кричу: «Мама, Мама! Началась война!». Как будто ничего не понял. С радостью или бедой?.. Мама сразу заплакала. Потом отца проводили на фронт.

В 1941 году я учился во 2-м или 3-ем классе. С 8 лет пошел в школу. Осенью и зимой 1941 года я помогал маме работать в совхозе, вместе с ней ходил на работу. А в 1942 году начал уже работать. На быках работал. В Рождествено хозяйство было очень большое и такое организованное! Там где село сейчас, были огороды. Снабжали город молоком, сметаной. Дальше совхоз был – «Красное знамя». Дальше - спиртзавод был. Это стратегическое предприятие было. Особенно во время войны. Все для фронта там делалось: для госпиталей.

Медали трудовой славы.

Мама была беременна. В 1941 году в сентябре она родила мою младшую сестру. Когда отца провожали, мама была с животиком. Провожали в Самару. Райвоенкомат находился на месте современного пивоваренного завода. А место монастыря было неблагоустроено. Все сельские люди ночевали там – ждали, когда выкрикнут их фамилии и на пристань – на фронт. Мы первый день не дождались. В Самаре ночевали. Утром пришли, выкрикнули: «Комаров Иван Андреевич!». Сошли на вокзал. Как раз привезли раненых. Их выгрузили. И посадили… В последний раз там мы видели отца. И все… В 1941 году я уже начал работать вместе с мамой. А потом на лошади работал. Ее звали Селедка. Знаете откуда это? Помните, у писателя Шукшина в произведении была старая лошадь с болячкой на спине. Вот до нее дотронешься – она быстрее побежит. Вот на такой лошади я работал. Воду возил с Воложки с водокачки , траву, сено. Навоз возил на поля.

В военное время в совхозе все было как на заводе. Был овощной цех. Там я работал. Выращивали картошку, морковь, свеклу. Они были «равносильны для фронта, как снаряды». Было очень строго. Проходная была. Нельзя было ничего вынести. У нас фуфайки были. Вот все наложат в полы фуфайки по 2 огурца, картошку, морковку. Есть то было нечего. Резко сразу в начале войны с питанием плохо стало. Особенно,где большие семьи, там вообще… Если оттопыривалось – вытаскивали, в кучу складывали. Если немного – тащили домой. Только там ( в цехе)! Потом карточки появились хлебные. Я остался там работать до 1945 года до конца войны.

И, интересно, в конце войны приехал я на обед на своей лошади на площадь – и объявляют конец воны. Вот так у меня сложилось!

Я ушел из совхоза и проработал на радиоузле до 1946 года. В 1946 году мы с младшим братом 1932 года рождения, поступили в ремесленное училище № 13. В Советском районе завод был 525-ый - военный. Сейчас он называется «Металлист». Родственный нашему заводу (Им. Кузнецова). Поручения нашего завода делал: двигатели делал, для оснастки все. Когда я пришел на завод, меня удивило, что полный завод был военнопленных. Они все по-русски разговаривали хорошо. Мой учитель по практике (я на фрезеровщика учился) был немец. У них только орденов и погон не было, а так они были в своей форме. Представляете. Жили в бараках. Они рассказывали, что также как и наши в плену, они работали и воевали. Заставляли их.

Когда война началась, в село Рождествено приехало очень много эвакуированных из Западной Украины. Было много эвакуированных из Львовской области, из Ленинграда. Из Ленинграда была врач. Лечили за картошку, морковку. Никаких денег не было. В совхозе была огромная теплица «размером с пятиэтажный дом». Зимой выращивали овощи, весной рассаду. Однажды повел туда городских мальчишек. Они стали есть желтые большие огурцы, как будто никогда не видели. Арык был очень высокий для поливки. Несколько метров в высоту. Все работали в войну. Дети работали. Самым трудным для меня было бороновать. Тракторов было мало. Поэтому мальчишки бороновали на лошади. Нам было по 12 лет. Страшно, когда «там все запутывалось».

Ж.: Ходить на работу было обязательно? Вас заставляли?

И. И.: Обязательно! Иногда не ходили, родители просили помочь по дому, в огороде. Но однажды мы сказали, что не придем, и нас на саночки зимой и в Нарсуд! Шесть месяцев – 25%! А я денег никогда не видел.

Медали ветерана труда.

Ж.: А Вам зарплату платили?

И. И.: Числилось только. Были рабочие хлебные карточки. Вот главный аргумент!

Самым страшным во время войны было воровство! Начальнику цеха привозили дрова каждый день. Если он успевал, то одно бревно забирал. Остальное растаскивали. Вдовы, «всякие» приходили, брали как свое. К нам на зиму приезжали жить две тети. Вот одна и говорит: «Давай одно бревно утащим, а то скоро уже ничего не останется». Стыдно было необычайно.

Ж.: Расскажите о голоде. Что вы ели?

И.И.: У меня была младшая сестра. Она все время кричала. Есть хотела. Когда мама была на работе, мы ее качали в зыбке, подвешенной на кольцо в потолке. Очень сильно раскачивали. Хлеба не было, молока не было. Летом было лучше – овощи съедали все подчистую. Мы с братом по очереди ходили в леспромхоз за хлебом. Если на хлебе была кромочка, навес, то отщипывали, съедали. Есть хлеб нельзя было, только дома. У маленьких детей были иждивенческие карточки, у рабочих – рабочие. Это 400 и 700 грамм хлеба. Но деревне все же жилось лучше, чем городу. Хоть летом ели с огородов. Государство очень помогало, как многодетной семье: животных давало (поросят, телочку). Мы немножко порастим и съедали! Пособие какое-то за многодетность маме платили во время войны!

Женщины бездетные из Рождествено, Самары тысячами рыли окопы возле переправы Рождествено – Самара, строили оборонительные сооружения.

На Волге зимой лед был толстый (не было ГЭС). День и ночь на фронт шли люди с пушками, военным вооружением на Москву. Мы с братом убегали на фронт несколько раз. Возвращали.

Когда ездили за сеном к острову Липяги, мы с ребятами видели зенитчиц и прожектористок. Очень красивые девушки! Одни девочки были! Но оборона была на высоте! Если была малейшая опасность, выли сирены. Были прорывы на Самару.

Ж.: В Рождествено соблюдался ли режим светомаскировки?

И. И.: Конечно, с самого начала войны! Все занавешено было. Дети знали, если мамы не было, надо доставать одеяла тряпочки… Но а света не было. Только после войны сделали электричество. Лампа была керосиновая.

Ж.: Расскажите о родителях.

IMG 5032.JPG

И. И.: Отца мало помню. Строгий очень был. Боялись мы - наказывал. Все время работал. На лошади в совхозе работал. С детьми не нянчился, приходил поздно. А о маме могу много рассказать. Женщине надо памятники ставить! Мама всю жизнь работала, нас воспитывала. Пример своим трудом показывала.

Ж.: Были ли у Вас друзья?

И. И.: Конечно, были. Но их давно нет в живых. Друзей, с которыми общаюсь до сих пор, нашел гораздо позже.

Ж.: А чем Вы занимались в свободное время? Какие были увлечения?

И.И.: У нас клуб был в совхозе. Мы туда каждый вечер ходили. Пели песни. Был поэт такой Угаров. Его песни пели. По селу ходили и пели. Песни были блатные такие, хулиганские! Кино смотрели. Хулиганили, дрались, курили. Все это было до ремесленного училища. После войны никто из мужчин села назад не вернулся. Разруха была страшная. Мальчишек набирали в ремесленное училище. Остепенился, спортом занялся. До сих пор занимаюсь: летом – велосипед, зимой – лыжи. Сегодня прошел на лыжах 10 километров до прихода к вам.

Ж.: Получали ли письма с фронта?

И. И.: Мы от отца получили всего два треугольничка. В последнем было: « Поленька! Мы охраняем мосты через Днепр… Не волнуйся, скоро будем пить чай в Берлине!» Это было осенью 1941 года. И все. Он пропал без вести.

Ж.: Какое было настроение, что вы думали о войне?

И. И.: Мы были уверены, что война вот-вот кончится, мы непобедимы. Хотя когда отца провожали на фронт, был такой эпизод. Это был конец августа (может, начало сентября) 1941 года. Пришел большой пароход. Раненых несли как груз. Как мешки грузчики выносили. Выгрузили раненых и очередную группу наших отцов загрузили для отправки на фронт. Раненых были сотни. Но мы все равно верили, что победа будет за нами. Никакой агитации не надо было!

Работали ваши ровесники. Возили овощи в город на быках. Страшное дело. Девочка на 2-3 года старше нас была за старшего. Не унывали, жизнь кипела!

Ж.: Пожелайте, пожалуйста, современным детям что-нибудь.

И. И.: Я желаю быть , в первую очередь, физически здоровыми, заниматься спортом. Спорт в жизни очень многому помогает! Не бояться физического, даже тяжелого, труда. Он помогает здоровью. Желаю, чтобы радость приносила профессия!

--Pobeda-ukc (обсуждение) 21:05, 7 марта 2015 (MSK)


На главную

На страницу проекта Здесь тыл был фронтом

Сохранённая память