Ляховская Василиса Михайловна — различия между версиями

Материал из Wiki
Перейти к: навигация, поиск
м (Защищена страница «Ляховская Василиса Михайловна» (‎[edit=sysop] (истекает 13:00, 13 апреля 2015 (UTC)) ‎[move=sysop] (истекает 13:00, 13 апреля 2015 (UTC))))
 
Строка 16: Строка 16:
 
Василиса Михайловна сама рассказала нам о своей жизни во время войны.
 
Василиса Михайловна сама рассказала нам о своей жизни во время войны.
  
Мне было 11 лет, когда началась война. Немцы вошли в хутор без бомбежки и стрельбы. Мы не видели когда, наши войска отступили, а утром уже вышли на улицу, немцы едут на машинах, такие все разодетые. Заезжают во двор, убивают поросенка, насаживают на штык и поехали дальше, другие приходят, корову подоили, уехали, третьи кур ловят, мы не имели право ничего сказать. А потом комиссия пошла по чердакам, хлеб забирали, подсчитают сколько человек в семье, оставят по 200 гр. детям, маме по 400 гр., остатки забирали.
+
"Мне было 11 лет, когда началась война. Немцы вошли в хутор без бомбежки и стрельбы. Мы не видели, когда наши войска отступили. Утром вышли на улицу, а немцы едут на машинах, такие все разодетые. Заезжают во двор, убивают поросенка, насаживают на штык и поехали дальше. Другие приходят, корову подоили, уехали. Третьи кур ловят. Мы не имели право ничего сказать. А потом комиссия пошла по чердакам, хлеб забирали. Подсчитают, сколько человек в семье, оставят по 200 граммов детям, маме - 400 граммов, остатки заберут.
  
Когда наши партизаны прорвались, немцы нас заставляли противотанковые окопы копать, я маленькая была, 12 лет, я не копала, а на бровке стояла, землю разгребала, тяжело было.
+
Когда наши партизаны прорвались, немцы нас заставляли противотанковые окопы копать. Я маленькая была и не копала, а на бровке стояла, землю разгребала. Тяжело было.
  
Бандеровцы, они служили немцам, нас били плетками, что бы мы работали и когда уже немец отступал, в каждый двор заезжали верхом на лошадях, выгоняли всю скотину и гнали к глубокой канаве, и на третий день мы не могли дышать от ужасного запаха из канавы.
+
Бендеровцы служили немцам. Нас били плетками, чтобы мы работали. Когда уже немец отступал, в каждый двор заезжали верхом на лошадях, выгоняли всю скотину и гнали к глубокой канаве, и на третий день мы не могли дышать от ужасного запаха из этой канавы.
  
Девчат в Германию брали, как солдат по годам. Кто у хозяина служили, а кто на заводе, а потом кто там погиб, кто вернулся, как и солдаты, так и девчата.
+
Девчат в Германию брали, как солдат, по годам. Кто у хозяина служил, а кто на заводе. Кто погиб, кто вернулся.
  
Мы до войны бедно жили, одежда была только переодеться, а три года во время войны совсем ничего не было, то когда наши пришли, мама за молоко купила у солдат палатку. Братьям брюки пошила из палатки, мне юбку, и юбку с кофточкой из мешковины, чтобы в выходной выйти на улицу. А когда наши бомбили Германию, девчата стали возвращаться домой, так, кто у хозяина служил, была одежда, а кто на заводе, у тех одежды не было, они ходили по разбомбленным магазинам, брали ткань, а здесь меняли на хлеб, который за трудодни давали местным жителям.
+
Мы до войны бедно жили. Одежда была только переодеться. А три года во время войны совсем ничего не было. Когда наши пришли, мама за молоко купила у солдат палатку. Братьям брюки пошила из палатки, мне юбку и кофточку из мешковины, чтобы в выходной выйти на улицу. А когда наши бомбили Германию, девчата стали возвращаться домой. У того, кто у хозяина служил, была одежда, а кто на заводе, у тех одежды не было. Они ходили по разбомбленным магазинам, брали ткань. Вернувшись домой, меняли её на хлеб, который за трудодни давали местным жителям.
  
При немцах у нас ничего не было. При советской власти в хуторе церковь поломали и сделали клуб, мы ходили в клуб смотреть кино. Где был клуб, немец сделал церковь. Мы в семье трое были не крещенные, кто же знал, что немец будет вешать на руки красные повязки, считать, как евреи за иуду, и потом расстреливать. Тогда мама пригласила батюшку домой, и человек 12 дома батюшка перекрестил. Мне был 13-ый год, одному брату 17-ый, другому 15-ый, вот так при немцах мы по  крестились.
+
При немцах у нас ничего не было. При советской власти в хуторе церковь поломали и сделали клуб, мы ходили в клуб смотреть кино. Где был клуб, немец сделал церковь. Мы в семье трое были некрещеные. Кто же знал, что немец будет вешать на руки некрещеным красные повязки, считать, как евреи, за иуду и потом расстреливать? Тогда мама пригласила батюшку домой, и человек 12 дома батюшка перекрестил. Мне был тринадцатый год, одному брату семнадцатый, другому пятнадцатый, вот так при немцах мы покрестились.
  
Гулять при немцах не ходили, если они услышат, что где-то молодежь собирается, сразу бандеровцы на лошадях разгоняли, плеткой били, в 8 часов мы все по домам.
+
Гулять при немцах не ходили. Если они услышат, что где-то молодежь собирается, сразу бендеровцы на лошадях разгоняли, плеткой били. В восемь часов мы все по домам. Многих забирали. Остались уже 1927 года рождения. Мама моему брату рюкзак приготовила и повела на вокзал, на поезд. Как она сумела его оттуда увести, не знаю. Она зашла к знакомым, которые жили рядом с вокзалом, чтобы его там спрятать. Но знакомые испугались: а вдруг найдут и тогда всех поубивают. Но до ночи его оставили, а ночью мама привела брата домой. Когда немцы на подводах погнали мужчин, мама попросила кума взять сына с собой. По дороге они где-то разошлись, и брат очутился в Германии. Другой брат тоже туда попал. В конце войны американцы их взяли в плен, потом передали нашим. А наши одного отправили на золотые прииски, а другого - в Сибирь, лес пилить.
Многих забирали, уже остались 1927 года рождения. Мама моему брату рюкзак приготовила и повела на вокзал, на поезд, как она сумела его оттуда увести, не знаю. Они зашли к знакомым рядом с вокзалом, чтобы его там спрятать, но знакомые испугались, а вдруг найдут и тогда всех поубивают, но до ночи его оставили, а ночью мама привела брата домой. Когда немцы на подводах погнали мужчин, мама попросила кума взять сына с собой, по дороге они где-то разошлись и брат очутился в Германии, другой брат тоже туда попал. В конце войны американцы их взяли в плен, потом передали нашим, а наши одного отправили на золотые прииски, а другого в Сибирь лес пилить.
 
  
Партизаны слыхала, были в дальних селах, у нас не было. Когда наши не доставили партизанам снаряжение, они отступили, и тогда немцы заходили в этих селах в дома и убивали весь мужской пол, даже тех, кто лежал в люльке. А вот нас детей выгоняли на вокзал, смотреть, как вешают евреев, но мы прятались и туда не ходили, как можно на такое смотреть.
+
Партизаны, слыхала, были в дальних селах, у нас не было. Когда наши не доставили партизанам снаряжение, они отступили. Тогда немцы заходили в этих селах в дома и убивали весь мужской пол, даже тех, кто лежал в люльке. А вот нас, детей, выгоняли на вокзал смотреть, как вешают евреев, но мы прятались и туда не ходили. Как можно на такое смотреть!
  
Рынка в то время не было, на рынок не ходили, ничего не продавалось. Если мы держали поросенка и соседи держали, то немцы придут и все перепишут, а через 8 месяцев или год они приходят, хорошего забирают, а другого нам пополам с соседями. У коровы зубы проверяют, хороших угоняют в Германию, а что остается, один день мы кормим и доим, на другой день соседи. Какие мы были хозяева, не имели никакого права, а хлеба мы на трудодни получали по норме, если бы не огороды, мы бы голодали все время.
+
Рынка в то время не было. На рынок не ходили. Ничего не продавалось. Мы держали поросенка, и соседи держали. Немцы пришли и всё переписали. А через восемь  месяцев они хорошего забирали, а другого нам оставили, пополам с соседями. У коровы зубы проверяли, хороших угоняли в Германию, а тех, что остались, один день мы кормили и доили, на другой день соседи. Какие мы были хозяева? Не имели никакого права! А хлеба мы на трудодни получали по норме. Если бы не огороды, мы бы голодали все время.
  
Я своим внукам говорю, будьте уважительны, не обижайте друг друга и своих, и чужих, учитесь, чтобы у вас были специальности.
+
Я своим внукам говорю: будьте уважительны, не обижайте друг друга и своих, и чужих, учитесь, чтобы у вас были специальности".
  
  

Текущая версия на 20:52, 14 апреля 2015

Алёна Власова ученица 9 класса, как только узнала об участии нашей школы в проекте «Здесь тыл был фронтом» обратилась к нам с просьбой рассказать о ее бабушке Ляховской Василисе Михайловне, которая в годы Великой Отечественной войны находилась на территории оккупированной немцами в Запорожской области хутор Павловка Волгнянского района.

Василиса Михайловна сама рассказала нам о своей жизни во время войны.

"Мне было 11 лет, когда началась война. Немцы вошли в хутор без бомбежки и стрельбы. Мы не видели, когда наши войска отступили. Утром вышли на улицу, а немцы едут на машинах, такие все разодетые. Заезжают во двор, убивают поросенка, насаживают на штык и поехали дальше. Другие приходят, корову подоили, уехали. Третьи кур ловят. Мы не имели право ничего сказать. А потом комиссия пошла по чердакам, хлеб забирали. Подсчитают, сколько человек в семье, оставят по 200 граммов детям, маме - 400 граммов, остатки заберут.

Когда наши партизаны прорвались, немцы нас заставляли противотанковые окопы копать. Я маленькая была и не копала, а на бровке стояла, землю разгребала. Тяжело было.

Бендеровцы служили немцам. Нас били плетками, чтобы мы работали. Когда уже немец отступал, в каждый двор заезжали верхом на лошадях, выгоняли всю скотину и гнали к глубокой канаве, и на третий день мы не могли дышать от ужасного запаха из этой канавы.

Девчат в Германию брали, как солдат, по годам. Кто у хозяина служил, а кто на заводе. Кто погиб, кто вернулся.

Мы до войны бедно жили. Одежда была только переодеться. А три года во время войны совсем ничего не было. Когда наши пришли, мама за молоко купила у солдат палатку. Братьям брюки пошила из палатки, мне юбку и кофточку из мешковины, чтобы в выходной выйти на улицу. А когда наши бомбили Германию, девчата стали возвращаться домой. У того, кто у хозяина служил, была одежда, а кто на заводе, у тех одежды не было. Они ходили по разбомбленным магазинам, брали ткань. Вернувшись домой, меняли её на хлеб, который за трудодни давали местным жителям.

При немцах у нас ничего не было. При советской власти в хуторе церковь поломали и сделали клуб, мы ходили в клуб смотреть кино. Где был клуб, немец сделал церковь. Мы в семье трое были некрещеные. Кто же знал, что немец будет вешать на руки некрещеным красные повязки, считать, как евреи, за иуду и потом расстреливать? Тогда мама пригласила батюшку домой, и человек 12 дома батюшка перекрестил. Мне был тринадцатый год, одному брату семнадцатый, другому пятнадцатый, вот так при немцах мы покрестились.

Гулять при немцах не ходили. Если они услышат, что где-то молодежь собирается, сразу бендеровцы на лошадях разгоняли, плеткой били. В восемь часов мы все по домам. Многих забирали. Остались уже 1927 года рождения. Мама моему брату рюкзак приготовила и повела на вокзал, на поезд. Как она сумела его оттуда увести, не знаю. Она зашла к знакомым, которые жили рядом с вокзалом, чтобы его там спрятать. Но знакомые испугались: а вдруг найдут и тогда всех поубивают. Но до ночи его оставили, а ночью мама привела брата домой. Когда немцы на подводах погнали мужчин, мама попросила кума взять сына с собой. По дороге они где-то разошлись, и брат очутился в Германии. Другой брат тоже туда попал. В конце войны американцы их взяли в плен, потом передали нашим. А наши одного отправили на золотые прииски, а другого - в Сибирь, лес пилить.

Партизаны, слыхала, были в дальних селах, у нас не было. Когда наши не доставили партизанам снаряжение, они отступили. Тогда немцы заходили в этих селах в дома и убивали весь мужской пол, даже тех, кто лежал в люльке. А вот нас, детей, выгоняли на вокзал смотреть, как вешают евреев, но мы прятались и туда не ходили. Как можно на такое смотреть!

Рынка в то время не было. На рынок не ходили. Ничего не продавалось. Мы держали поросенка, и соседи держали. Немцы пришли и всё переписали. А через восемь месяцев они хорошего забирали, а другого нам оставили, пополам с соседями. У коровы зубы проверяли, хороших угоняли в Германию, а тех, что остались, один день мы кормили и доили, на другой день соседи. Какие мы были хозяева? Не имели никакого права! А хлеба мы на трудодни получали по норме. Если бы не огороды, мы бы голодали все время.

Я своим внукам говорю: будьте уважительны, не обижайте друг друга и своих, и чужих, учитесь, чтобы у вас были специальности".




На главную

На страницу проекта Здесь тыл был фронтом

Поиски и находки